Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

от Совинформбюро

За истекшие сутки по случаю ремонта в одной из комнат, затеянного женой, была проведена перегруппировка цветочных насаждений. Видимых потерь при свете настольной лампы (а не люстры) нет. Наступательные действия ведутся за стеной с картой. Штаб главнокомандующего семейной армией расположился в глубоком лесу. Половина орхидей - трофейные, остальные живые.
P1070359

Несекретная история: Озерск (часть вторая)

Продолжаю свое путешествие по истории Озерска. На этот раз - по истории режимной зоны. Конечно, напугать кого-нибудь в России способностью обносить гектары колючей проволокой невозможно. Но на озерской площадке все же была своя специфика, без которой сложно понять автаркический характер города и его жителей.
Collapse )

Исторические путевые заметки: Снежинск

Долгое получилось дело - выписать историю города. Но теперь оно завершено. Очерк вышел достаточно объемным, медленным и все же динамичным, "без занудства". А именно этого я и добивался. Как и обещал, "по итогам" собираю в отдельный пост все ссылки, чтобы не искать по ЖЖ. Теперь моя "несекретная история Снежинска" получила логическое единство и завершение.

Часть первая

Предыстория города с секретной лабораторией «Б», начало строительства института и удивительный человек: Кирилл Иванович Щелкин - основатель ВНИИТФ и его первый научный руководитель.

Часть вторая

В старой части города есть улица Дмитрия Ефимовича Васильева. Его, как и К.И.  Щелкина, называют отцом-основателем Снежинска. Директор института, царь и Бог...  Там, где есть начало, будет и конец - первая смерть в Снежинске и имя, ставшее названием улицы.

Часть третья

Эпоха Евгения Забабахина, чьим именем и назван ядерный центр, и его идеи, которые воплощались в натурном виде. По сути, постарался для неискушенного понимания представить производственную программу ВНИИТФ - его «специзделия». Некоторые из ядерных зарядов и вправду удивительны - уже хотя бы потому, что не являются оружием как таковым... И конечно - рассказать о личности самого Евгения Ивановича.

Часть четвертая

В этой главке - движение от теории к практике. Да и ВНИИТФ - как-никак институт теоретической физики. Научные идеи материализовались здесь в конкретные изделия с удивительной быстротой. А главным генератором идей был Лев Феоктистов, человек с нестандартным мышлением, опережающим время.

Часть пятая

На этот раз человек-эпоха - Георгий Павлович Ломинский. О нем в Снежинске знает практически каждый, с искренней любовью вспоминая его время. Это народный генерал - в полном смысле этого слова. Почему?..

Часть шестая

Эта главка условно названа «Вспоминая город». Здесь личные, обычные штрихи Снежинска, каким он запомнился жителям, когда-то поселившись в их детских восприятиях, ощущениях.

Часть седьмая

Город вспоминается по тому, из чего соткан - из тысячи мелочей, симпатий, увлечений. Соткан из многих людей, попадавших в твою орбиту. Соткан из «реперных точек» твоего взросления. В общем, разные штрихи из советской истории.

Часть восьмая

Снежинск - это город среди глухих лесов и великолепных озер. А потому ему, как и человеку, без соответствующих баек пресно и скучно...

Часть девятая

В этой части - эпоха академиков Евгения Аврорина и Бориса Литвинова. И начало той перестроечной эйфории, которая обойдется «засекреченному» Снежинску очень дорого - крушением советских иллюзий.

Часть десятая

Еще одна улица и трагическая история начала 1990-х годов - в судьбе академика В.З. Нечая.

Часть одиннадцатая

Теперь самая что ни на есть современность - общими штрихами, большими мазками, широким почерком по бумаге, еще не сданной в архив.

Несекретная история: Снежинск (часть девятая)

Продолжаю свое путешествие по Снежинску. В этой части - эпоха академиков Евгения Аврорина и Бориса Литвинова. И начало той перестроечной эйфории, которая обойдется "засекреченному" Снежинску очень дорого - крушением советских иллюзий.


Collapse )

 

Несекретная история: Снежинск (часть пятая)

Продолжаю свое путешествие по Снежинску. На этот раз человек-эпоха - Георгий Павлович Ломинский. О нем в Снежинске знает практически каждый, с искренней любовью вспоминая его время. Это народный генерал - в полном смысле этого слова. Почему?..
Кстати, все ниженаписанное неплохо бы прочитать нынешним генеральским "паркетникам", которые со всей присущей им природной смелостью закрываются от людей и мира за высокими заборами охраняемых особняков...

Collapse )

 



Несекретная история: Снежинск (часть четвертая)

Продолжаю свое путешествие по Снежинску. В этой главке - движение от теории к практике. Да и ВНИИТФ - как-никак институт термоядерной физики. Научные идеи материализовались здесь в конкретные изделия с удивительной быстротой. А главным генератором идей был Лев Феоктистов, человек с нестандартным мышлением, опережающим время.
К слову, он первым из личных убеждений в "золотой век" атомных городов заговорил о предстоящем системном кризисе ЗАТО.
Другой разговор, что его слушали, но не слышали...


Collapse )

Ровно в четыре часа

Сегодня особый день – день начала войны. И особый он, может быть, в большей степени для нас современников, которые видели лишь по фильмам и знают по книжкам и рассказам. Но просто представить себе, как сквозь сон на тебя обрушивается безумие, потолок и огонь… или бегущим по дороге под наплывающий вой истребителя… или…

Нет, это выше сил и, наверное, невозможно.

 

Мы воспринимаем этот день чисто исторически – и слава Богу! Читаем документы – и ничего и никого не теряем. По телевизору в этот день, как правило, идут фильмы (хорошие) о войне. Потом, вперемежку, в различных студиях обсуждается «правдивость» и «правомерность» показанного; льются селевым потоком рассуждения о тупости и глупости нашего командования в первые дни войны. Сразу вспоминается Озеровский фильм, снятый по заказу «братьев Уорнер», где Жуков, накануне войны, по карте, показывает генералу Павлову, как не надо действовать на западном фронте…

 

Пересказывать заново «сценарий дня скорби» нет смысла. Однозначного ответа, оценки, трактовки все равно не будет.

Это становится понятным, когда опираешься на местные краеведческие документы (в частности, по истории Южного Урала). Вроде бы и от фронта далеко, но все равно складывается парадоксальная формула: «к войне готовились – и оказались не готовы».

Причем, готовились основательно. На Южном Урале, к примеру, уже вслед за пактом Молотова-Риббентропа были готовы списки площадок под возможную эвакуацию промышленных предприятий. В 1940 году появился, к примеру, и циркуляр, предусматривающий переоборудование школ под военные госпитали.

Я сам учился в такой школе, которая в годы войны принимала раненых, и на уроках истории отчетливо представлял себе, как кабинет превращается в палату или операционную.

 

К войне готовились, и все равно она пришла внезапно, вдруг… Это, как мне говорил дед, и было страшно. Но когда страх прошел…


ОСЕНЬ В ЗАПЛАВНОМ (рассказ)


1.


Ему не спалось. И это казалось странным – почти сутки назад, когда эшелон разгрузили на станции, он вылезал из вагона полусонным, и только пристанционный гидрант его освежил, да еще приятельские шутки:

- Не спи, Серый, замерзнешь.

Хотя какой мороз в сентябре! Так – холодная ночь на теплой земле, еще не остывшей от летних паутин; даже мухи возле кухни, пусть и лениво, но все же жужжали. Здесь, в приволжской степи, они казались особенно большими – с лапками, крыльями, хоботками; а на Урале были просто мухами – черными летающими пятнышками, которые прихлопываешь, даже отмахнувшись.

Потом был переход – слава богу, небольшой, всего в десяток километров до места дислокации: в село Заплавное, что в семидесяти верстах от Сталинграда. Сереже рассказывали, что когда переход затягивается, то у солдат мозги от голода мкнет – пока дожидаются безнадежно отставшую кухню: не час, не два, а то день или почти неделю.

Рядом с Сергеем шел Василь Данилыч – сорокалетний мужик, солдат, второго года рождения. Сережа прозвал его – Бубнилыч. Какой черт надоумил Бубнилыча, мастера опытного производства на Челябинском тракторном, подать заявление на фронт за компанию! С экспериментальных цехов не особо призывали – бронировали ценные кадры. Видно, мастером он был не от Бога, а так, от Данилы…

Крепкий, коренастый, но покрытый пылью семейной жизни, двумя детьми и сносным снабжением, он говорил Сереже:

- Вот ведь, хрень какая! Жил не тужил. А теперь – идем в самое пекло, на козлов этих. Забодают еще…

- Смотри, дядь Вась, договоришься…

- Ты поучи меня, педагох.

- Да я в институт поступил только!..

И Сережа в сердцах хлюпнул сапогом в походную жижу. Накануне прошли дожди, и дороги, которых здесь и так было мало, покрылись рыжими лужами и разбитыми обочинами, когда полуторка, цепляясь одним боком за уцелевший большак, а другим скользя по целине, «расширяла пространство» для пехоты.

«Если тыл таков, то чего ждать от…», - подумал он и осекся.


Collapse )