Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Несекретная история: Трехгорный (часть шестая)

Продолжаю свое маленькое большое путешествие. В городском пространстве Трехгорного, как и в других ЗАТО, особый символический смысл имела культура - она словно давала возможность тем, кто проживал жизнь внутри периметра, выйти за его границы и стать "человеком мира", невзирая на "самодеятельные начала" происходящего. В Трехгорном, вдобавок, особое звучание привнесла мифологическая интуиция, связанная с образом Икара, которая очень точно фиксировала место "зато-шного человека" в мире - он мог парить на своих крыльях, лишь придерживаясь жестких ограничений...

Collapse )
 

Sinead O'Connor - Take Me To Church [Official Music Video]

Оригинал взят у maxss в Sinead O'Connor - Take Me To Church [Official Music Video]
Подростком я её обожал. Мне казалось, так должны выглядеть ангелы или как их там... Я рад, что она вернулась.



UPD: выношу видео из комментов. А ещё, послушайте, пожалуйста, вот эту песню. Я сначала даже думал, что её поёт чорная девочка, а оказался вполне белый мальчик. Я уже полчаса не могу остановиться, слушаю по кругу: I’ll tell you my sins so you can sharpen your knife… Hozier вот прямо прекрасен-прекрасен:





<input ... >

ДБЖ: реальная мифология

Вот уже прошло больше недели, а впечатления все равно не стираются.
Были мы с женой у Ильи Ройтенберга в пивоварне, слушали «Друзей брата жениха». Я их для себя нашел, открыл (с запозданием глубоким) два года назад и даже закачал себе несколько вещей на флешку в машину: «Товарищ обычный» и «Не говорить матом». Но когда это слышишь вживую на расстоянии вытянутой руки…
Сразу скажу: поразил Михаил Филиппов. То, что он вытворял с акустической гитарой, не укладывается в голове. Вообще, откуда люди берут такие пальцы? Если гитара – это женщина (а она – женщина!), то Голливуд с постельными сценами отдыхает: маловато у них опыта лады перебирать. А здесь...
Сергей Кротов лишь держал тон, ритм и... Пел. И дело даже не в том, как он пел (чай, не Сябры), а о чем пел. Оказалось – ни о чем.
Он не ныл о любви, которая сначала дала, а потом не дала. Не восторгался зимой-весной-осенью-летом. Не сыпал пепел на головы политикам. Не желал всемирного благоденствия и не предрекал всемирных катастроф. Даже перемен не ждал, которыми все грезили в фойе «Монолита» в конце 1980-х годов.
О чем пел?
Сказал перед началом выступления – вот, мол, картинки из жизни, а вы уж сами их в мозгах увяжите. Картинки, которые мы видим постоянно и не обращаем на это внимания. Ну, сидит пацан с сумкой (кейсом) на скамеечке. Ну да, «счастье всякое зыбко». И таких вот «сергеев» в каждой маршрутке полным-полно.
Я даже с гордостью поймал себя на этой мысли: рядом с нами, рука об руку, сиденье об сиденье, едут в понедельник утром на работу люди, которые способны вершить судьбы мира. Почему бы не допустить такой пассаж? Почему мы все время по своим поступкам должны быть ниже своих возможностей? Кто нам запретил?
Это – главная эмоция той пятницы.
Так о чем пел? Об одежде. Костюмчики, халатики, носочки, брючки… Жена этот фетиш сразу отметила - ну да, «бабу не проведешь, она сердцем чует» (с). Вот так, одевая, застегивая и повязывая, брал и помещал человека в музыку. И это было чудесно.
Мы разговорились в курилке. «Миф есть в словах данная чудесная личная история». Это окончательная формула мифа, которую дал А.Ф. Лосев. Сергей уточнил даже, что «Диалектика мифа» была написана в 1929 году. И что именно она «влюбила» его в философию. За последнее время я трижды слышал такое признание. И очень рад за себя, что у меня такие собеседники.
Так вот, в основе мифа лежит «ни о чем» - ма-а-а-аленькая реальность, кусочек ее, огрызок, семечко, которое вдруг произрастает (хотя почему «вдруг» - для семени это логично), обрастает листьями, слухами, сплетнями, увеличивается, наливается соком, как яблоко – и бац!  - просится в партитуру. А здесь уже Михаил с пальцами и гитарой…
Такие вот вещи творятся в нашем Челябинске…

Зима на Гвардейской улице

Вчера пошел первый - красивый - снег; не та мелкая мокрая сечка, которая нас сопровождала накануне, а что-то настоящее, зимнее, стоющее.
Правда, пробираться вечером по городу было крайне тяжело - свет фар, блики огней преломлялись в бесконечных каплях на стеклах и зеркалах; расторопные дворники несколько скрашивали впереди мигающие стоп-сигналы; но напряжение не стихало - пока не остановился на стоянке возле гаража.
Перевел дух, закурил, вглядываясь, как первые снежинки все кучнее рассаживаются на тополиных ветках и падают, падают, падают...
Магнитола, словно угадав настроение, как нельзя кстати выбрала из моего сборника и влила в колонки первые аккорды "Снега" Александра Кутикова:
"А он летел, так красиво он летел -
Как не бывает и в кино.
Иначе он не мог, кроме как застать врасплох
Весь этот мир, рожденный когда-то давно..."
Хорошо, что есть песни, которые немногие знают, а радиостанции не любят...
А уже дома не мог себе отказать в удовольствии созерцать с балкона свою маленькую улочку и зиму на ней:

зима на гвардейской улице

Мягкий твердый знак

Вот и добрался, наконец, до того, чего лучше бы не делал – послушал последние концерты «Алисы» («20:12» и «Твердый знак»). Все ждал – вот-вот сейчас КинчОв тряхнет стариной и выдаст на гора что-нибудь вроде красивейшего «Крещения». Но в тяжелом рваном шуме альбомов тонули слова, которые не цепляли, не трогали и не запоминались; в тяжелом рваном шуме задубевшие со времен «Стати Севера» 2007 года пальцы гитариста уже не выдавали запоминающихся сольных партий. Все завершилось «первоклассной» «Арифметикой» – той, что как раз для первого класса полурок-н-ролльной рифмоплетской попсы.

Я понимаю, что нельзя быть все время на подъеме. Нельзя требовать с поэта каждый раз гениальных стихов. Не может вдохновение быть постоянным, регулярным и стабильным. Но пять лет – даже для творческого кризиса как-то многовато.

А может быть, дело совершенно в другом?

Мы наверняка – «стопудово» - живем в самой свободной стране, если старому и гордому рокеру нечего сказать, не с кем и не с чем бороться. Шевчук написал на эту тему свою «Контрреволюцию», объяснив, что и у него теперь есть холодильник, усталость и желание «эксгумировать спьяну старые песни» (что, собственно, Кинчев и сделал уже в этом году, представив альбом каверов).

Я их не противопоставляю, нет. Зато, вздыхая, вспоминаю немецкого сказочника Э.Т.А. Гофмана, у которого на смену мятущейся биографии музыканта Иоганесса Крейслера приходят в меру циничные, в меру веселые, обывательско-приземленные филистерские воззрения кота Мурра. Вот и сейчас они разливаются волнами – медленно, но повсюду, подтапливая и шевчуков, и кинчевых, и шнуровых, и макаревичей, и нас, маленьких и не слишком приметных.

Наверняка – «стопудово» - в свободной стране так и должно быть: сыро, но ровно, размеренно, но демократично, мелко, но безопасно, безразлично, зато индивидуально…
          О чем петь в свободной стране?..

Безопасный концерт

Давно не смотрел «торжественных концертов» из разных «колонных залов». А вчера вдруг попал на «Россию», отмечавшую песнями и плясками День чекиста. Попал и застрял – нет, не от грандиозности, торжественности или необычайной вокально-инструментальной красоты происходящего в моем телевизоре. Как раз наоборот: недоумение от убогости сменилось приступами смеха; вспомнилась полоса в «ЛГ» «ТелевЕдение», и туда захотелось немедленно написать. А потом сама собой произнеслась печальная фраза смеявшегося Пушкина: «Боже, как грустна наша Россия».

Чуть-чуть о концерте, чтобы грусть была понятней. Здесь не было даже нарядных ведущих, и номера объявляли откуда-то из-за кулис. На сцене потихоньку сменялись барабаны, гитары, клавишные – особенно а-ля «Модерн Толкин» с ремешком через плечо. В полуритмичных саундах – которые не зажигают, но и спать не дают – сменялись какие-то заслуженные артисты, чьих немолодых имен даже мое поколение не помнит. Нет, были «проблески памяти» - Валерия, Леонтьев, А-Студио. Один из «выступантов» все же затянул долгую колыбельную – наверное, хотел усыпить чекистскую бдительность. Я так ждал, что с его безголосого вокала сорвется хотя бы одна мало-мальская модуляция приличия ради – пришлось окститься.

Апофеозом концерта, по замыслу устроителей, должен был стать Игорь Крутой – он и «выехал» на сцену за своим роялем Ауди А6 (вообще, сейчас модно катать пианистов по сцене). Навстречу ему на белом рояле выехал еще один композитор. Что они оба играли – понять было трудно, поскольку они аккомпанировали… «Дискотеке Авария». Вот так: два рояля ради одного дынц-дынц…

Немного скрасили впечатления дети – ну так и нам свойственно горячее сердце.

Телекамера, отъезжавшая в зал, захватывала в объектив парадные мундиры и даже молодые лица офицеров – и кто ж теперь их возьмет на оперативную работу? Дальше службы по связям с общественностью: ни-ни…

Впервые, наверное, пожалел Президента, который за весь концерт почти ни разу не улыбнулся. Мало того, что не в своей тарелке, так еще и отстойный концерт два часа слушать!

Никогда еще «творческие флюиды», идущие со сцены, не были такими наплевательскими, с таким нарочитым пренебрежением к зрителю. Подумалось сначала: может артисты мстят чекистам за 37-ой год? Нет, подобные вещи искрят сразу. А здесь никто никого не воодушевлял, не зажигал, не дарил чувства и мысли, не пытался понять. Тут другая «безопасная» схема: получил – спел – отвалил. В зале: послушали – разошлись. Ничего личного…

Мы перешли в модернизированную эпоху множества параллельных, индифферентно существующих  и дрейфующих плоскостей.

Пересечемся на Манежной…

 


"Похоже, путь давно размечен..."

Похоже, путь давно размечен.

И нет уже ни сна, ни яви

В моей душе библиотечной,

Где книг вразброс не переставить.

 

Все будет мерно – том за томом,

И твердый переплет – по цвету.

Все так привычно и знакомо,

Как песня, что давно пропета.

 

И день – не день, а лишь цитата,

Мир бесконечного ремикса.

Влюбиться б сдуру, как когда-то,

Пусть даже в дуру, но влюбиться...

 

И был бы счастлив – как же, как же...

Я знаю горечь мысли сладкой,

Что ноты станут белой сажей,

А жизнь – досадной опечаткой...

1998.