Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Мысль А.Ф. Лосева:

"Всякое религиозное сознание непоправимо трагично. …Когда душевно глядишь на мир, это паршивый мир, который принять нельзя. Трагедия в религии неизбежна..."
Это к вопросу о "скверном храме" и иже с ним. А еще хуже с тем, что Господь не принимает наше "благолепие", и мы паршивимся в этом мире беспросветно...
Хотя почему бы нам не взять эту "паршу" и не прожарить в бане, как когда-то это делали со вшами. А заодно не вспомнить старые детские строчки из Агнии Барто: "А если плата вам нужна, то и поступку грош цена".
Паршиво то, что Господь не откликается на наши страдания, а мы взамен не видим Его в своих счастливых минутах...

Исторические путевые заметки: Кыштым (часть третья)

Продолжаю свое путешествие по истории Кыштыма. Когда попадаешь в город, то неизбежно пленяешься красотой его храмов. В Кыштыме их четыре - и, слава Богу, они не были взорваны в советские годы. Закрытие и запустение, конечно, были, но стены остались, и сегодня церковная жизнь в них возрождается.
За кыштымскими храмами закрепилось образное выражение: Кыштымский крест - именно он появляется, если соединить храмы прямыми линиями...

Collapse )

Вороне где-то Бог...

Если есть и та, и Другой, то в Снежинске.
Вот, типа, та самая ель (в девичестве - сосна):

А вот и главная крыловская героиня, любимая всеми хитрыми лисами страны:

Не льстя - пусть Господь хранит этот замечательный город...
А "Росатом" - выделит средств на обновление фасадов...

Исторические путевые заметки: Большой Куяш

Продолжаю свое маленькое большое путешествие. Долгими трудами, подобно четырехполосной реконструкции трассы на Екатеринбург, добрался до новой развязки у Большого Куяша - и теперь погружаюсь в его историю...

Collapse )

О стяжательстве и одном пари

Как-то в одном из разговоров определил для себя причину, мягко говоря, «прохладного» отношения к Церкви - в нее вошел дух стяжательства. В начале года столько было эмоций вокруг дорогих часов, квартир, автомобилей, роскоши, «обнимания» с мирской властью! И эмоции-то оправданы – мол, «кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» /Иак. 4,4/.

Не скрою, читать все эти «разоблачения» и думать об этом было крайне неприятно; но, благо, теперь публика угомонилась и переключилась на президентский развод. Вот только суть дела никуда не исчезла, и скверный вопрос как оставался открытым, так и остается – сколько весит в рублях служба Господу?

По-христиански, думаю, ответить практически невозможно. Зато с языческим Протагором, чей «человек есть мерило всех вещей», это можно сделать легко. Одни отведут батюшке рубленую хату подле церкви, другие сочтут пристойными и каменные палаты, третьи ограничат его городской квартирой на отшибе и выделят по тридцать рублей на маршрутку, четвертые сжалятся до «Логана». Ежели что свыше «церковного оклада» - тогда можно под суд и на всеобщее порицание.

С подобной меркантильной меркой – а все нынешние эмоции именно от нее – жить, конечно, можно; отыскать истину нельзя и даже к правде приблизиться сложно.

А поводом для сих мыслей стала история, рассказанная В. Вересаевым, о знаменитом адвокате Плевако и одном его деле. Некоего священника обвиняли в хищении церковных денег. Больших или маленьких – суть не слишком меняет; так, «столично-приходские» масштабы. Все доказательства были против батюшки, свидетелей тоже оказалось достаточно. Прокурор произнес убийственно-возмущенную речь. Казалось, судьба священника была решена.

В перерыве Федор Никифорович разговорился со знаменитым меценатом Саввой Морозовым, а свидетелем разговора оказался В. Немирович-Данченко. Морозов был уверен, что дело для адвоката проиграно напрочь, и никакой ораторский талант не поможет. Тогда Плевако предложил заключить пари о том, что он вместит свою заключительную речь всего в одну минуту – и священника оправдают.

На протяжении всего заседания Федор Никифорович не проронил ни слова, не задал никому из свидетелей ни одного вопроса. И лишь когда ему предоставили слово, сказал:

- Господа присяжные заседатели! Более тридцати лет мой подзащитный отпускал вам грехи ваши. Один раз отпустите и вы ему, люди русские…

То пари Плевако выиграл.

А вот на мой вопрос так и не ответил…

Оригинал записи здесь

Как рождается мифология?


Недавно раздался телефонный звонок от хороших знакомых. Ритуально обменявшись «какделами», перешли к сути дела, которая оказалась для меня совершенно неожиданной. На том конце провода интересовались – что такое «миф» и какова его, так сказать, метафизика?

Конечно, пришлось опешиться – на эту тему написано столько, что пересказать хотя бы основные определения, концепции даже вкратце не представлялось возможным. Первым, кто пришел на ум – А.Ф. Лосев и его работа «Диалектика мифа», одна из моих любимых. На него и сослался.

Рассказал, что миф – это не сказка, не вымысел, а самая что ни на есть напряженная реальность. Рассказал, что здесь замешаны личностные истории, приправленные какими-нибудь чудесными (или преувеличенными) обстоятельствами. Еще раз акцентировал, что в основе мифологии нет ничего, что так или иначе не происходило бы в реальной жизни. Хотел даже привести в качестве «теоретической иллюстрации» рождение обычного деревенского слуха: «На одном конце деревни воздух испортил, на другом скажут…»

А недалече как позавчера нашел замечательный мифологический образчик – наш, родной, южноуральский – башкирскую легенду об озере Аллаки и знаменитых Каменных палатках на двух противоположных берегах.

 

«Это произошло во времена, когда люди были большими. Жил в этих местах богатый бей. Свято верил в Аллаха, любил свою жену, что даже не захотел взять другую, когда та постарела. За благочестивую жизнь наградил его Бог изрядно: с каждым годом увеличивались его стада, в доме были и жирный бешбармак, и бурсак, и салма, и кумыс в золотых чашах. А главное – подарил ему Бог сына-батыра, красивого, умного, храброго и почтительного.

Пришло время сына женить. Взяли сноху молодую, красавицу, умную и богатую. Зажили вчетвером тихо, мирно и благочестиво. Закон Аллаха свято соблюдали, творили намаз в положенное время, и омовения  совершали по семь раз в день, и Коран читали.

Но вот как-то летом поставил бей новый кош. На новом месте между женщинами из-за каких-то пустяков затеялась ссора. Пытался старый бей с ними сладить, да брань все больше идет. Не выдержал и ушел в чистое поле, чтобы только на беспорядки не смотреть.

Аллах, видя, что из такого ничтожного предлога разрушается  благосостояние  и согласие  правоверных, в гневе топнул ногой и сказал: «Не достойны вы пользоваться даром моим великим, который даже и врагов примиряет». Дунул гневным дыханием своим, и кош разнесло на мелкие пылинки, что и следов не осталось. На том месте, где топнул Бог, явилось озеро Аллак, а сварливые женщины, видя гнев Всемогущего и пораженные страхом, окаменели.

Вот эти самые камни – Бей-таш (свекровь) и Кинель-таш (сноха) – Каменные палатки – составили Аллакам удивительную славу…»

 

Ну и скажите, где здесь необычное, выдуманное, сказочное? Или поговорка, что две хозяйки на одной кухне не уживаются» - не от мира сего?

А вот Аллаха даже жалко – пришлось ему оторваться от божественных дел и сделать за старого бея и молодого батыра их работу (дать бабам по мозгам).

Кстати, итоговое определение мифа, который дал А.Ф. Лосев, пробираясь к нему страница за страницей своей книги, звучит так: «Миф – это в словах данная чудесная личностная история».

 
А это те самые Каменные палатки на Аллаках (подробнее потом расскажу в путевых записках)

каменные палатки панорама

Русский бог (раз уж вспомнился Вяземский)

 С началом любого политического сезона на головы избирателей «обрушивается тяжелый ливень штампов всех времен и народов» в виде перспективных программ, законодательных инициатив, идейных позиций, беспристрастных обличений российских язв (все это можно читать в кавычках). И во всем этом многословии слишком мало желающих называть вещи своими именами.

Политический сезон богат и на поэтические вирши – как же без них! Мы же так любим поэзию – стебную, с ужимками, с тонкими намеками на толстых лиц, с изюминками-деталями, известными лишь посвященным. А для обобщений, глубины достаточно лозунговых эмоций.

Из подлинной русской политической лирики, которая действительно трепала умы и нервы, я бы привел ломоносовскую «Бороду» и «Русского бога» князя Вяземского. Последнее стихотворение, появившееся еще в 1828 году и чуть было не стоившее Вяземскому «карьеры госслужащего», вполне претендует на статус политической футурологии – точно для нынешних избирательных кампаний и предвыборных матов было написано:

 

Нужно ль вам истолкованье,

Что такое русский бог?

Вот его вам начертанье,

Сколько я заметить мог.

 

Бог метелей, бог ухабов,

Бог мучительных дорог,

Станций - тараканьих штабов,

Вот он, вот он, русский бог.

 

Бог голодных, бог холодных,

Нищих вдоль и поперек,

Бог имений недоходных,

Вот он, вот он, русский бог.

 

Бог грудей и ... отвислых,

Бог лаптей и пухлых ног,

Горьких лиц и сливок кислых,

Вот он, вот он, русский бог.

 

Бог наливок, бог рассолов,

Душ, представленных в залог,

Бригадирш обоих полов,

Вот он, вот он, русский бог.

 

Бог всех с анненской на шеях,

Бог дворовых без сапог,

Бог в санях при двух лакеях,

Вот он, вот он, русский бог.

 

К глупым полон благодати,

К умным беспощадно строг,

Бог всего, что есть некстати,

Вот он, вот он, русский бог.

 

Бог всего, что из границы,

Не к лицу, не под итог,

Бог по ужине горчицы,

Вот он, вот он, русский бог.

 

Бог бродяжных иноземцев,

К нам зашедших за порог,

Бог в особенности немцев,

Вот он, вот он, русский бог…

 

Несколько раз – и в 1990-х годах и в 2000-х – хотелось продолжить это стихотворение «по вновь открывшимся обстоятельствам». Рука сама бралась за перо, особенно когда выходил первый пар после вечерних новостей. Из разных черновых набросков сохранились в памяти два четверостишия «вдогонку Вяземскому»:

 

Бог обманчивых суждений,

Бог живущих в долг и впрок,

Без любви, без откровений,

Вот он, вот он, русский бог.

 

С каждым годом ликом строже,

Но глумлив, как помазок,

Бог, на бога непохожий, -

Вот он, вот он, русский бог…

 

 


ТЕНЬ АГАСФЕРА (пять стихотворений)

                Легенда об Агасфере, Вечном Жиде, такова:

                Когда Христа вели на Голгофу под бременем креста, Он остановился для краткого отдыха у дверей в дом сапожника Агасфера. Хозяин же оттолкнул Его и велел идти дальше. Христос посмотрел в глаза Агасферу и сказал: «Ты не умрешь, пока Я не приду».

                За свое преступление Агасфер был наказан бессмертием, обречен был на скитания и мучения совести, дожидаясь второго пришествия Христа, Который должен был снять с него зарок. Агасфер приходил в мир каждые тридцать лет, а если кто-нибудь стучался в его одинокое жилище, он спрашивал гостя: «Не пришел ли еще Человек с крестом?»

                На этом бесконечном пути Агасфер должен был искупить свой грех, а его смерть означала бы пришествие Спасителя...                                                                           

 
1.

 

Был вечер. Закат сыпал искры в Тобол

И волны окрашивал алым.

Был город, который острожников вел

По опустевшим кварталам.

В немытые окна таращился люд:

«Кого там по улице грязной ведут?»

 

Как прежде, темнел облаками восток,

И в воздухе тускло и сыро.

И падали черные комья с сапог

Простуженного конвоира.

В дощатых домах – пересуды зевак:

«Сегодня их пустят в расход, или как?»

 

Преступников лица кроваво-черны,

Пугают щетиной колючей.

Закат догорает. Начало весны.

И ворон кружится над кручей.

Соседские дети уже тут как тут:

«Смотри, у преступника слезы текут!»

 

Улица узкая тянется вверх,

Как запятая стремится в апостроф.

Охранникам вновь не хватает на всех

Махорки прокашляться вдосталь.

Мещане вздыхают в сердцах об одном:

«Курили б они не под нашим окном...»

 

Но вот заключенный, с бубновым тузом,

Сбив ноги о щебень и камни,

Устало присел на пороге сухом.

Вдруг скрипнули петли, хлопнули ставни –

Хозяин, стряхнув с бороды разносол,

Толкнул его в спину и крикнул: «Пш-шел!»

 

Несчастный скатился в талую грязь

Под хохот в дыму папиросок.

В разбитых устах вдруг улыбка зажглась,

Но взгляд был печален и жесток.

И узник сказал ему, словно в бреду:

«Ты не умрешь, пока Я не приду...»

 

За огородами, там, где тайга

Вцепилась мохнатыми лапами в город,

Вырыли ров; за четыре шага

Встали; и щелкнули глухо затворы.

Выстрел за выстрелом – разве впервой

В небо идти за вечерней звездой?..

 

Collapse )