Tags: Челябинск

Николай Чернавский: ненаписанный Челябинск

Челябинск – странный город. В нем нет ни легенд, ни сказок, ни баек. Он точно рожден для того, чтобы утром, умывшись, идти на работу, а вечером, двигаясь с ней, чертовой, вожделеть банку пива. Так было во все времена, и скорее всего, будет и в будущих.

На счет исторической обреченности хочу рассказать судьбу Николая Михайловича Чернавского, уникального человека, историка, краеведа, которого нынешний город, припудренный к юбилею, не хочет вспоминать.

 

Чернавский вышел из церковного краеведения – было такое значимое явление в становлении краеведного знания, выросшее из церковно-приходских летописей. Еще в середине XIX века епископ Оренбургский и Уральский Варлаам сделал четкое и ясное предписание своим подчиненным – вносить в летописи «после историко-статистических описаний церкви и прихода замечательные местные события».

Священники их и вносили, расширяя тематику работ, выходя за рамки «собственно церковного сословия». Основные краеведческие материалы с приходов публиковались в «Оренбургских епархиальных ведомостях».

Церковное краеведение объективно имело и «светские корни». Как пишут исследователи, «изначально духовенство было нацелено на то, чтобы составлять основу интеллигенции провинции». Священников, как правило, отличала высокая культура чтения, они были нацелены на деятельного читателя и стремились выйти из привычного круга занятий.

Этим объясняется, что многие из известных южноуральских краеведов были выпускниками духовных семинарий. «Авторов, вышедших из духовенства, отличало огромное трудолюбие, кропотливость в работе, система памяти и опыт работы с источниками сформировались у многих именно в семинарии». Все верно: богословская методология воспитывала ясность логического мышления, скрупулезное отношение к библейским и святоотеческим текстам, которое затем «проецировалось» на работу с краеведческими документами.

«Современные «писаки» - люди даровитые, обладающие бойким пером, но исторические факты излагают тенденциозно и набрасывают «тень» на все прошлое, искажают, преувеличивают, просто сочиняют или врут», - с горечью писал в 1939 году, незадолго до смерти, Чернавский, выпускник Казанской духовной академии, автор многотомного историко-статистического исследования «Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем».

О нем и речь…

 

 

Collapse )

 


Заговоренный пятачок

Два месяца тому назад произошло историческое и незамеченное событие: власти решили оставить на этом свете знаменитый Доваторский пятачок – пусть продавцы работают спокойно, а покупатели не боятся, что однажды, после работы, им покажут кукиш. «Общественное мнение победило исполнительный произвол!» – удовлетворилось массовое сознание. Хотя лучшей макушки айсберга трудно придумать - сдается, мотивация этого решения гораздо глубже: на уровне архетипа.

Сколько себя помню – Доваторский пятачок существовал всегда. Это единственное (почти) место в Челябинске, которое нельзя изъять, вытравить, закрыть, вымарать из памяти, закатать в асфальт, вбить ему в грудь осиновый кол. Это место не подчиняется распоряжениям, ему до лампочки приватизационные пертурбации, хотя им рынок подвергся одним из первых, оно не боится стратосферных обломков обанкротившихся предприятий, ему чужды амбиции нынешних помпезных торгово-развлекательных комплексов.

Глубинную метафизику Доваторского пятачка на себе испытал любой человек, который жил здесь до «эпохи великого материализма» – возведения путепровода в Ленинский район. Участковые милиционеры воспринимали это место на «ах»: с одного боку примыкал «Бермудский треугольник» – Воровского-Блюхера-Доватора; с другой подпирал «Калибр», известный своей взбалмошностью (к ним я относился), с третьей – «тупиковый» район Колющенко, известный своей жестокостью (таких кольев, как там, мы у себя никогда не имели).

В общем, пятачок был реальным местом для встречи реальных пацанов…

Читать дальше

Строчка из письма, или Традиция крышевания боевиков

Полиция и мафия, как и народ и партия, едины – почти всегда, почти во всем. Хотелось бы привести массу опровержений, но как назло – видно, у полиции фатум такой – попадаются одни доказательства. Причем, из разных эпох.

Вчера вечером расшифровывал уникальные дореволюционные письма Петра Федоровича Туркина (письма еще не видели свет и сейчас готовятся к публикации). Тот самый Туркин, последний дореволюционный городской голова Челябинска, гласный городской думы – человек далеко не последний в челябинской иерархии начала ХХ века.

Читаю в письме 1909 года:

«Что нового в Челябинске? – отвечает П.Ф. Туркин адресату. - Кроме мерзостей – ничего, кажется. Сейчас злоба дня – пом/ощник/ испр/авника/ Ткаченко. Наверное, прочтешь в столичных газетах. Раскрывается, что в руках его были все происходившие здесь экспроприации…»

Помощник исправника – это почти как заместитель начальника УФСБ или ГУВД. О самом Ткаченко сведений найти не удалось. Зато насчет экспроприаций – здесь фактура богатая!

Из письма следует, что Ткаченко, как минимум, был связан с челябинским отрядом революционных боевиков. На их счету - потрясающий по своей красоте и дерзости захват станции Миасс, где в сейфе почтового отделения было приготовлено к отправке по российским кредитам в Европу (!) более 60 тысяч рублей и 2 пуда (!) золота в слитках с Миасских приисков.

Право, с такого барыша отстегнуть помощнику исправника незазорно…

 

Подробно об обстоятельствах самого крупного на Урале ограбления можно прочитать здесь:

http://raritet-chel.ucoz.ru/publ/professija_boevik_iz_1906_goda/1-1-0-18

 

 


Руф Гаврилыч и Крест Краеведа

 «История /нашего/ края есть труд громадный, почтенный, важный не в местном одном отношении, но и вообще для истории русской».

Вот цитируешь так слова южноуральского исследователя, археолога и этнографа Руфа Гавриловича Игнатьева и ловишь себя на мысли, что слова-то эти ни людям, ни Богу в уши не попадают. Ну или почти…

Поделюсь еще одной биографической зарисовкой.

 

Судьба человека уникальна по определению. Но в случае с Игнатьевым – это было «что-то с чем-то»: удивления здесь хватило бы на десятерых. Он вообще мог оказаться где угодно и в качестве кого угодно. Южному Уралу просто повезло, что судьба так лихо с Игнатьевым «пошутила».


Collapse )

 


Витте, влюбленный в Челябинск

На прошлой неделе состоялась пресс-конференция губернатора Челябинской области М.В. Юревича по итогам года.

Неплохая, надо сказать, конференция, быстро и технично разобранная журналистами на тематические блоки, втиснутая в ленту новостей. Все как всегда.

Но один момент напрасно НЕ заинтересовал прессу. Губернатору показалось тесно в рамках «модернизации», как ее традиционно понимают, - он заговорил о «новой индустриализации». Пожалуй, более неуместного слова трудно было придумать. Действительно, зачем нам новый ЧТЗ, когда мы и со старым-то справиться не можем? Зачем нам очередные цеха, когда мир переходит в пост-индустриальную эпоху?

Подобную неувязку губернатор чувствовал, но слов не подобрал для определения. Тем не менее, из разрозненных штрихов, задач, планов можно понять губернаторские чаяния о новой индустриализации – это мечта о новой экономической карте области: с модернизированными старыми центрами и гармоничными новыми, «в чистом поле». И все это связывается между собой, крутится, вертится, приносит деньги…

У меня есть множество оснований назвать эту мечту несбыточной (или сбыточной, но далеко не сейчас) и лишь один – и то исторический – аргумент в защиту. В истории Челябинска есть уникальный случай, когда экономическая частная инициатива на местах, перемноженная на возможности сильных мира сего, дала невероятный результат.

Было это более века назад… 

Collapse )