Tags: история

Строчка из письма, или Традиция крышевания боевиков

Полиция и мафия, как и народ и партия, едины – почти всегда, почти во всем. Хотелось бы привести массу опровержений, но как назло – видно, у полиции фатум такой – попадаются одни доказательства. Причем, из разных эпох.

Вчера вечером расшифровывал уникальные дореволюционные письма Петра Федоровича Туркина (письма еще не видели свет и сейчас готовятся к публикации). Тот самый Туркин, последний дореволюционный городской голова Челябинска, гласный городской думы – человек далеко не последний в челябинской иерархии начала ХХ века.

Читаю в письме 1909 года:

«Что нового в Челябинске? – отвечает П.Ф. Туркин адресату. - Кроме мерзостей – ничего, кажется. Сейчас злоба дня – пом/ощник/ испр/авника/ Ткаченко. Наверное, прочтешь в столичных газетах. Раскрывается, что в руках его были все происходившие здесь экспроприации…»

Помощник исправника – это почти как заместитель начальника УФСБ или ГУВД. О самом Ткаченко сведений найти не удалось. Зато насчет экспроприаций – здесь фактура богатая!

Из письма следует, что Ткаченко, как минимум, был связан с челябинским отрядом революционных боевиков. На их счету - потрясающий по своей красоте и дерзости захват станции Миасс, где в сейфе почтового отделения было приготовлено к отправке по российским кредитам в Европу (!) более 60 тысяч рублей и 2 пуда (!) золота в слитках с Миасских приисков.

Право, с такого барыша отстегнуть помощнику исправника незазорно…

 

Подробно об обстоятельствах самого крупного на Урале ограбления можно прочитать здесь:

http://raritet-chel.ucoz.ru/publ/professija_boevik_iz_1906_goda/1-1-0-18

 

 


Руф Гаврилыч и Крест Краеведа

 «История /нашего/ края есть труд громадный, почтенный, важный не в местном одном отношении, но и вообще для истории русской».

Вот цитируешь так слова южноуральского исследователя, археолога и этнографа Руфа Гавриловича Игнатьева и ловишь себя на мысли, что слова-то эти ни людям, ни Богу в уши не попадают. Ну или почти…

Поделюсь еще одной биографической зарисовкой.

 

Судьба человека уникальна по определению. Но в случае с Игнатьевым – это было «что-то с чем-то»: удивления здесь хватило бы на десятерых. Он вообще мог оказаться где угодно и в качестве кого угодно. Южному Уралу просто повезло, что судьба так лихо с Игнатьевым «пошутила».


Collapse )

 


Квадратные мысли на круглом столе

 В эти выходные в Челябинской академии культуры прошел круглый стол «Проблемы актуализации культурно-исторического наследия региона». Научная традиция требует таких названий, а взбалмошная современность каждый раз перчит с избытком их содержание.

От нашей литературной группы «Раритет» пришлось слово держать мне. Вышло, правда, скомкано – мне проще написать, чем то же самое сказать. К тому же, когда тебе в глаза смотрят Г.Б. Зданович, С.Г. Баталов, С.Г. Фатыхов и другие корифеи исторической науки, очень трудно не растеряться, не стушеваться.

Поэтому, пользуясь блогом, делюсь тем, что мне хотелось сказать в идеале:

 

«Каждый из нас, краеведов, ученых, людей, любящих свою малую родину, вносит свою лепту в сохранение культурно-исторического наследия Южного Урала. Вносит по мере сил, по мере возможностей. Каждый из нас натыкается на тысячу преград: житейских, экономических, идеологических. Не раз возникало чувство, что «малая история», как таковая, никому не нужна, что «текущее» не в пример важнее «ушедшего». Справиться с этим чувством сложно. Тем более, когда мы понимаем или подкожно ощущаем его истоки.

Во-первых, нынешнее «пренебрежение к истории» возникло не на пустом месте. Его подпитала «академическая корпоративность», своего рода закрытость исторической науки, которая подвластна лишь посвященным (по 650 рублей за монографию, тему). Но я не отношу к просвещенным тех людей, которые считают для себя зазорным заниматься просветительством.

Во-вторых. Мы продолжаем - и в данный момент объективно - существовать, как «острова в океане». Ни одно краеведческое сообщество, за исключением «Chelchel», не желает делиться своими наработками.

Если говорить по нашей группе, то год назад мы плюнули на все эти «авторские права», на «самостийность» собранных краеведческих материалов и просто выставили их на своем сайте для всеобщего пользования. Иными словами, что нашли - то ваше.

Третье. «Продавать» историю можно только тогда, когда есть на нее спрос. У нас не сформировано историко-информационное пространство. История - есть, информации - нет. Подавляющее большинство муниципальных сайтов, с анализом которых пришлось столкнуться, - не просто «скудны исторически». Это - пустота, пустыня, где даже самая подробная справка выглядит сухой верблюжьей колючкой.

Четвертое. Мы зачастую боимся «переплетения эпох». Обманываем себя, что человек времен палеолита, или петровских времен, или советский человек отличается от нас, нынешних. Те же два глаза, нос посередке лица... Те же чувства: любовь, зависть, ненависть, счастье, дружба - разве это ушло? Этот обман сделал историю как науку сухой и не интересной, не нужной человеку нынешнему.

И последнее, пятое. Не хочу забираться в дебри времен, но даже те историко-промышленные или градостроительные памятники, которые сегодня еще можно потрогать руками, зачастую оказываются в историко-культурной пустоте. Вокруг них нет ни воспоминаний, ни легенд, ни баек.

Мы с этим столкнулись, когда писали очерк о Покровских - дом Владимира Покровского, где разместилась геологическая музейная коллекция, совершенно оказался лишенным исторического «флера» - легенд, загадок и тайн. А раз он «ничего такого из себя не представляет», то и снести его - нет проблем...

Мы будем сталкиваться с этим каждый раз, пока тот или иной историко-культурный объект не получит комплексного исторического знания: археологического, архитектурного, мифологического, фактологического, мемуарного, личного. Личные воспоминания о том же Аркаиме - защита не меньшая, чем штат юристов, которые, кстати, в отличие от краеведов, быстро меняются...

К краеведению это имеет самое прямое отношение. Мир любит «вещи с историей», с легендами, тайнами, особым знанием. Из этого и нужно исходить, создавая вокруг себя благодатное историческое поле...

 

И еще один момент, о котором нужно сказать отдельно.

10 лет назад в работе над первым своим «заказом» по истории арбитражного суда, мы встречались и записали интервью с Зинаидой Лысенко, которая пришла в арбитраж аж в 1937 году. Это интервью, эти воспоминания и по сей день являются единственным источником по истории арбитража советских времен.

Потом были беседы с Лазарем Михайловым, главным инженером завода «Электромашина», который начинал вместе с Харитоном по ядерному проекту; были беседы с Валерием Пустовым, легендой челябинской милиции, или с Лидией Балезиной, которая гоняла шантропу еще в послевоенные годы.

Их уже нет. Люди уходят. Но в своих воспоминаниях они оставили вкус эпохи, ее запах, шорохи, всполохи.

Поэтому нам так близка «История людей на Южном Урале», серия, которую выпускает Рустам Валеев. Идея проста и «легка», как мир - собрать под одной обложкой воспоминания людей о своей жизни.

Рустам Шавлеевич не изобретал велосипеда. Подобное до него сделал Александр Солженицын, когда предложил бывшим белогвардейцам - а ныне американским таксистам,  швейцарам и т.п. - рассказать о своей жизни.  Пусть тяжелейший перелом российской истории останется в памяти...

И если мы вслед за Солженицым говорим о сбережении российского народа, то есть смысл сказать и о сбережении человека в истории. Это чувствуется интуитивно - в желании, чтобы человек «не потерялся», чтобы он не ушел, как песок сквозь пальцы.

Масштабы не имеют значения. Идем вслед за Ф.М. Достоевским: «Мы - маленькие, но мы - не ничтожества...»

 


Витте, влюбленный в Челябинск

На прошлой неделе состоялась пресс-конференция губернатора Челябинской области М.В. Юревича по итогам года.

Неплохая, надо сказать, конференция, быстро и технично разобранная журналистами на тематические блоки, втиснутая в ленту новостей. Все как всегда.

Но один момент напрасно НЕ заинтересовал прессу. Губернатору показалось тесно в рамках «модернизации», как ее традиционно понимают, - он заговорил о «новой индустриализации». Пожалуй, более неуместного слова трудно было придумать. Действительно, зачем нам новый ЧТЗ, когда мы и со старым-то справиться не можем? Зачем нам очередные цеха, когда мир переходит в пост-индустриальную эпоху?

Подобную неувязку губернатор чувствовал, но слов не подобрал для определения. Тем не менее, из разрозненных штрихов, задач, планов можно понять губернаторские чаяния о новой индустриализации – это мечта о новой экономической карте области: с модернизированными старыми центрами и гармоничными новыми, «в чистом поле». И все это связывается между собой, крутится, вертится, приносит деньги…

У меня есть множество оснований назвать эту мечту несбыточной (или сбыточной, но далеко не сейчас) и лишь один – и то исторический – аргумент в защиту. В истории Челябинска есть уникальный случай, когда экономическая частная инициатива на местах, перемноженная на возможности сильных мира сего, дала невероятный результат.

Было это более века назад… 

Collapse )

 


СОН ДЬЯВОЛА (рассказ)

                                               Если Ты поклонишься мне, то все будет Твое...

                                                                              Лк. 4,7.


1.


Обойдя ночную стражу, раздав наставления мелким бесенятам, дьявол в хорошем расположении духа вернулся на свой круг, заказал вина и трех блудниц, раскинулся на большом диване, застеленном чистыми простынями, и закрыл глаза от удовольствия. Но дневная суета нагнала на него дрему, и пришедшие к нему увидели владыку спящим и видящим странный сон.


Казалось ему, что он вошел в деревню, где три года кряду стояла засуха, взмахнул рукой – и пошел дождь, и нивы наполнились влагой, и реки вновь стали полноводными, и на деревьях засверкала яркая зелень. Он даже удивился, что все так хорошо получилось. К нему навстречу бежали жители, радостные и счастливые, готовые упасть к его ногам и воздать ему почести и любовь свою. В деревне остались лишь младенцы да седой старик, что, взглянув на него и народ, тяжело вздохнул и опустил занавеску.


Эта неприятность заставила дьявола проснуться и вспомнить о том, что утром он должен отправиться в пустыню искушать Иисуса Христа...

 

2.

 

Обойдя ночную стражу, сделав несколько замечаний мелким бесенятам, дьявол, прихрамывая и злобно ухмыляясь, вернулся на свой круг, заказал большой ковш браги и двух блудниц, и, не перестилая диван, прилег на нем, думая о предстоящем удовольствии. Но дневная усталость дала о себе знать и нагнала на него дрему, и пришедшие к нему увидели владыку спящим и видящим странный сон. 

 

Казалось ему, что он вошел в деревню, забрался на крышу самого высокого дома и, дождавшись, когда жители соберутся внизу, спрыгнул прямо на камни, потом встал как ни в чем не бывало, взмахнул рукой и улыбнулся. Он даже удивился, что все так ловко у него получилось. Жители захлопали ему, называя чудесным волшебником, и отправились провожать его до самого конца деревни. В домах же остались лишь младенцы да седой старик, что, взглянув на него и народ, тяжело вздохнул и опустил занавеску.


Эта неприятность заставила дьявола проснуться и вспомнить о том, что утром он должен снова отправиться в пустыню искушать Иисуса Христа...

 

3.


Обойдя ночную стражу, приказав выпороть нескольких мелких бесенят за провинности, в скверном настроении дьявол вернулся на свой круг, заказал водки и одну блудницу, и, присев на край незастеленного дивана и закрыв лицо ладонями, подумал, что, быть может, он сегодня все же будет хоть чем-нибудь доволен. Но дневная тяжесть сковала его движения и закрыла ему глаза, и пришедшие к нему увидели владыку спящим и видящим странный сон.


Казалось ему, что он вошел в нищую деревню с покосившимися плетнями и стенами домов, вытащил из своего дорожного мешка горсть золотых монет и подбросил их высоко в воздух. Звон сразу же собрал всех жителей деревни – они выбежали к нему, ликуя и радуясь, и целуя его платье, когда он подбрасывал дукаты над их головами. Он даже удивился, что все так знатно у него получилось. Лишь младенцы остались в домах да седой старик, что, взглянув на него и народ, RЭжело вздохнул и опустил занавеску.


Эта неприятность заставила дьявола проснуться и вспомнить о том, что утром он должен снова отправиться в пустыню искушать Иисуса Христа...

 

4.


Не обходя стражи, не замечая замерших от страха перед ним мелких бесенят, дьявол вернулся на свой круг, ничего не заказывая и никого не желая, сел на жесткий стул и закрыл глаза...

Сегодня ему предстояла бессонная ночь...